«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейный роман о войне, памяти и взрослении

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы на Западе ее произведения активно переиздают, а современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на чьи интонации они оглядываются. Феминистская тема важна для всего ее творчества, но для читателей 2020‑х в России особенно актуален исторический, антивоенный слой повествования. Недавно роман появился и на русском языке.

Наталия Гинзбург — любимая писательница многих признанных авторок XXI века. Ирландская прозаик Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», американская эссеистка Мэгги Нельсон писала восторженно об ее автобиографической прозе, а британская писательница Рейчел Каск сравнивала ее стиль с «эталоном нового женского голоса». И это лишь самые заметные поклонницы Гинзбург.

Сегодня книги Гинзбург переиздают, читают, исследуют и ставят на сцене во многих странах. Новый интерес к ее прозе начался в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал мировым культурным феноменом и вновь привлек внимание к итальянской литературе ХХ века. На волне этого интереса издатели вернулись к «забытым» авторам, среди которых оказалась и Наталия Гинзбург.

Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на годы фашистской диктатуры в Италии. Отец, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убежденным противником режима; в итоге он вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, также преследовали власти: с 1940 по 1943 год он жил с женой и детьми в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, а затем казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них, Карло Гинзбург, спустя несколько десятилетий стал выдающимся историком.

После войны Гинзбург переехала в Турин и устроилась в крупное издательство, основанное в том числе ее первым мужем. Там она работала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот период Гинзбург перевела на итальянский язык «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько собственных книг. Наибольшую известность на родине ей принес автобиографический роман «Семейный лексикон» (1963).

В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за филолога‑шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссером‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в серьезную автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; оно оказалось зараженным, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург во второй раз стала вдовой. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.

В 1983 году Наталия Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левого толка, выступала с пацифистских позиций и поддерживала легализацию абортов. Она умерла в Риме в 1991 году. До последних дней продолжала работать в издательстве, где редактировала, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».

Интерес к Гинзбург в России усилился уже после того, как ее начали активно издавать по‑английски, но реализовался на высоком уровне: одно из независимых петербургских издательств выпустило два ее романа в тщательных переводах. Сначала на русском появился знаменитый «Семейный лексикон», а затем — «Все наши вчера».

Оба романа перекликаются по теме и фабуле, поэтому знакомство с Гинзбург можно начать с любого. Однако у этих книг разное эмоциональное звучание. «Семейный лексикон» примерно на две трети смешной и на одну треть печальный, а «Все наши вчера» устроен наоборот: чаще всего читатель переживает горечь и тревогу, но редкие светлые эпизоды оказываются по‑настоящему отрадными и даже громко смешными.

«Все наши вчера» — история двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы режима Муссолини. Первая семья — обедневшая буржуазия, вторая владеет мыльной фабрикой. В одном доме растут осиротевшие мальчики и девочки, в другом — избалованные братья, их сестра и мать. Рядом с ними — друзья, возлюбленные, служанки. Персонажей в романе много, особенно в начале, когда жизнь при фашистской диктатуре еще кажется сравнительно «мирной».

Но постепенно в Италию приходит большая война — и вместе с ней начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман завершается вместе с войной и казнью Муссолини. Страна стоит в руинах, будущее непонятно, а выжившие члены обоих семейств пытаются воссоединиться в родном городе.

Особое место среди героев занимает Анна, младшая сестра в обедневшей буржуазной семье. Читатель наблюдает ее взросление: первую влюбленность, неожиданную беременность, которую героиня не планировала, отъезд в деревушку на юге и новую трагедию под конец войны. К финалу романа Анна превращается из растерянной девочки в женщину, мать и вдову — человека, пережившего ужасы войны и мечтающего лишь о том, чтобы вернуться к оставшимся близким. В этом образе легко разглядеть автобиографические черты самой Гинзбург.

Семья — центральный мотив прозы Гинзбург. Она не идеализирует семейный круг, но и не обрушивается на него с подростковым гневом. Ее интересует, как именно устроено это маленькое сообщество людей. Писательница пристально следит за языком: какие выражения употребляют родные, когда шутят или ссорятся, как сообщают дурные и радостные вести, какие фразы и прозвища переживают десятилетия и остаются с нами, даже когда родителей уже нет в живых.

Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила во время войны и политической ссылки. Французский модернист одним из первых показал, как тесно связаны семейный язык и глубинные пласты памяти; Гинзбург развивает эту линию в собственных романах, но делает это куда более лаконично.

Повседневные сцены требуют простоты, и «Все наши вчера» написан именно таким — ясным, будничным языком, которым мы разговариваем каждый день: болтаем, сплетничаем, думаем о своем. Гинзбург принципиально избегает высокопарности, словно полемизируя с риторикой фашизма, основанной на торжественном, агрессивном пафосе. В русском переводе удалось сохранить эту интонацию: речь героев — от шуток и оскорблений до признаний в любви и вспышек ненависти — звучит естественно и живо.

В разных странах тексты Гинзбург воспринимаются по‑своему. На Западе ее книги вернулись к широкой аудитории около десяти лет назад, в относительно мирное время, на волне интереса к новой феминистской прозе. Там прежде всего увидели в Гинзбург предшественницу «нового женского голоса» в литературе.

В России активное переиздание ее книг началось уже тогда, когда ощущение «мирного времени» стало стремительно уходить в прошлое. Поэтому на первый план для русскоязычных читателей вышел не только гендерный аспект, но и политический, антивоенный опыт, который Гинзбург прожила и описала.

Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: она откровенно и с горечью показывает выживание в фашистском, милитаризированном государстве. И все же ее книги нельзя назвать безнадежными. Напротив, история самой писательницы и судьбы ее героев помогают иначе взглянуть на собственную жизнь в трагические годы — спокойнее, трезвее, зрелее. Уже ради этого стоит обратиться к роману «Все наши вчера».