Участники акции протеста против иммиграционной и таможенной полиции США у штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне, 1 апреля 2026 года.
Манифест Palantir о «новой эре сдерживания»
Компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для вооружённых сил и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложены принципы «новой эры сдерживания», основанной на искусственном интеллекте.
Документ появился 18 апреля в официальном аккаунте Palantir в соцсети X с пояснением, что это «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать началом формулирования теоретической базы деятельности компании.
Ключевые тезисы манифеста: от роли Кремниевой долины до оружия на базе ИИ
1. Кремниевая долина, утверждается в манифесте, находится в «моральном долгу» перед государством, которое обеспечило её подъём. Инженерная элита, по замыслу авторов, несёт прямую обязанность участвовать в обороне страны.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они задаются вопросом, не стал ли iPhone главным и почти высшим достижением цивилизации и не ограничивает ли теперь этот объект наше представление о возможном.
3. Утверждается, что «бесплатной электронной почты недостаточно». Упадок культуры или даже правящего класса, по их логике, можно простить только в том случае, если общество по‑прежнему обеспечивает экономический рост и безопасность.
4. В тексте говорится об ограниченности «мягкой силы» и риторики. Свободным и демократическим обществам, по замыслу авторов, недостаточно моральных аргументов: необходима «жёсткая сила», которая в новом веке будет строиться на программном обеспечении.
5. Отдельный пункт посвящён оружию на основе ИИ: вопрос, по мнению Palantir, не в том, появится ли такое вооружение, а в том, кто и с какой целью его разработает. Противники, говорится в документе, не будут тратить время на «показные дебаты» о целесообразности создания критически важных для армии и безопасности технологий — они просто будут действовать.
6. Авторы заявляют, что служба в армии должна стать всеобщей обязанностью. Обществу предлагается всерьёз рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риск и издержки разделяются всеми.
7. Манифест утверждает, что если американский морской пехотинец просит «лучшее оружие», его следует создать — то же относится и к программному обеспечению. При этом, по мысли авторов, общество может спорить о допустимости операций за рубежом, но обязано «непоколебимо» поддерживать тех, кого уже отправили в зону риска.
8. Отмечается, что госслужащие не должны восприниматься как «жрецы». Любой бизнес, платящий сотрудникам на уровне федеральной службы, с трудом выжил бы, говорится в документе.
9. Авторы призывают проявлять больше снисходительности к людям, посвятившим себя публичной политике. Исключение пространства для прощения и отказ от терпимости к сложности человеческой природы, по их мнению, может привести к появлению у власти таких лидеров, о которых общество впоследствии пожалеет.
10. В тексте критикуется «психологизация» современной политики. Те, кто ищет в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя свои внутренние переживания на незнакомых людей, по мнению авторов, в итоге окажутся разочарованы.
11. Общество, как утверждается, слишком быстро стремится уничтожить и опозорить оппонентов. Победа над противником, по замыслу авторов, должна быть поводом для паузы, а не для ликования.
12. Отдельный пункт объявляет о завершении атомной эпохи сдерживания и начале «эры сдерживания на основе ИИ».
13. В манифесте говорится, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности больше, чем США. При этом признаётся, что страна далека от идеала, но, по мнению авторов, именно там люди без унаследованных привилегий имеют больше всего возможностей.
14. Авторы утверждают, что американская мощь обеспечила необычайно долгий мир без прямого столкновения великих держав — почти столетие без мировой войны для нескольких поколений.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, по мысли авторов, требует пересмотра. Ослабление Германии описывается как чрезмерная реакция, за которую Европа якобы теперь платит высокую цену. Аналогичный подход к японскому пацифизму, как утверждается, может влиять на баланс сил в Азии.
16. Манифест призывает поддерживать тех, кто пытается создавать новые проекты там, где рынок оказывается бессилен. В качестве примера приводятся амбиции Илона Маска: утверждается, что массовая культура склонна высмеивать масштабные планы, ожидая от миллиардеров лишь личного обогащения и игнорируя общественную ценность их проектов.
17. Кремниевой долине отводится роль участника борьбы с насильственной преступностью. По мнению авторов, многие политики в США фактически уклоняются от решения этой проблемы и избегают рискованных шагов, необходимых для спасения жизней.
18. В документе говорится, что навязчивое вмешательство в личную жизнь публичных фигур отталкивает талантливых людей от государственной службы. Публичная сфера с её поверхностными нападками на тех, кто занят чем‑то, кроме личного обогащения, стала, по мнению авторов, настолько нетерпимой, что во власти остаются «пустые и малоэффективные» персонажи.
19. Отмечается, что поощряемая обществом чрезмерная осторожность в публичной речи разрушительна: те, кто не говорит ничего «неправильного», зачастую не говорят вообще ничего.
20. Авторы призывают противостоять нетерпимости к религиозным убеждениям в определённых кругах. Неприязнь элит к религии, говорится в документе, показывает, что их политический проект менее открыт интеллектуально, чем принято заявлять.
21. В одном из самых спорных пунктов манифеста утверждается, что одни культуры создали важнейшие достижения, тогда как другие оказались неэффективными и регрессивными. По словам авторов, сегодня все культуры считаются равными, критика и оценочные суждения запрещены, но такая догма игнорирует различия между культурными и субкультурными традициями.
22. Наконец, манифест призывает сопротивляться «поверхностному и пустому плюрализму». В нём говорится, что США и западные общества последние десятилетия избегают определения собственной национальной культуры во имя инклюзивности, и ставится вопрос: что именно должно быть инклюзивным.
Темы манифеста и реакция медиа
Набор тем, затронутых в документе, чрезвычайно широк: от идеи обязанностей Кремниевой долины по участию в обороне США и предложения ввести всеобщую воинскую повинность до утверждений о превосходстве одних культур над другими. Один из пунктов прямо говорит, что ныне все культуры объявлены равными, а критика фактически запрещена, но эта установка якобы не учитывает, что часть культур смогла добиться выдающихся результатов, тогда как другие остались посредственными или регрессивными.
Авторы также прямо реагируют на актуальные споры о военном применении искусственного интеллекта. Там повторяется тезис, что ключевой вопрос — не в самом факте появления оружия на основе ИИ, а в том, кто будет его создавать и использовать. В документе подчёркивается, что противники США не станут затягивать обсуждения о допустимости разработки критически важных для армии и безопасности технологий, а просто начнут действовать.
Отдельный блок посвящён оценке послевоенного статуса Германии и Японии: ослабление Германии в манифесте названо «чрезмерной реакцией», за последствия которой Европа якобы платит до сих пор.
Эксперты и журналисты о манифесте Palantir
Публикация вызвала широкий резонанс как в технологической среде, так и в СМИ. Ряд англоязычных изданий обратил внимание на предложение вернуть обязательный призыв на военную службу в США, отменённый после войны во Вьетнаме, и на подход к «иерархии культур», который критики связывают с риторикой правых радикалов о «ценности западной цивилизации».
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, охарактеризовал манифест как пример «технофашизма».
Руководитель расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт о различиях между культурами, отметил, что как только подобная иерархия принимается, фактически появляется негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным субъектам. По его словам, формальные процедуры могут сохраняться, но их демократическая функция исчезает.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Он напомнил, что Palantir продаёт программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, поэтому 22 пункта манифеста — не отвлечённая философия, а публичная идеология компании, чьи доходы зависят от той политической повестки, которую она поддерживает.
Политическая реакция в Великобритании
Великобританские СМИ сообщают, что манифест вызвал обеспокоенность среди части политиков, которые поставили под вопрос целесообразность госконтрактов с Palantir. Компания уже получила государственные заказы в Великобритании на сумму более 500 миллионов фунтов, включая крупный контракт с Национальной службой здравоохранения.
Член парламента Мартин Ригли назвал документ, в котором одобряется государственная слежка за гражданами с использованием ИИ и одновременно поддерживается идея всеобщей воинской повинности в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Депутат от лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию манифеста «крайне тревожной». По её мнению, компания явно стремится занять центральное место в технологической трансформации оборонной сферы. Если, подчеркнула она, Palantir пытается диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то это уже «гораздо больше, чем просто разработчик ИТ‑решений».
